ИЗ НАШЕ ИСТОРИЈЕ

СЕРБЫ — НЕ ПТИЦЫ «Олуя-21» – годовщина страшного дня начала ликвидации Сербской Краины


Наталья Пичурина, 4.8.2016.

«Олуя-21» – годовщина страшного дня начала ликвидации Сербской Краины. События, которое нельзя забыть, а помнить мучительно больно. Годовщина сербского исхода, сербской боли и сербских слёз по тысячам невинно убитых и изгнанных.

765-430-a7d7e97708c4880e02871840f6028062

Операция «Олуя» – не частный эпизод югославских войн. Это горькая страница нашей общей трагедии. А потому, наше РУССКОЕ ДЕЛО не дать западным «вершителям истории» переписать и обелить черные страницы зла. Потому мы, русские, обязаны говорить миру правду. Это наш долг перед теми, кого уже нет, и теми, кто живёт, опаленный кровавой августовской «Бурей».

Статья российского журналиста Екатерины Польгуевой опубликована несколько лет назад. С августа 2005-го произошло многое. В марте 2006 года покончил с собой или был убит в тюрьме МТБЮ Милан Бабич. Через несколько дней там же умер Слободан Милошевич. Милана Мартича приговорили к 35 годам заключения.

Гаагский Трибунал сначала обвинил и осудил, но потом полностью оправдал хорватских генералов Готовину и Маркача.

Президент Сербии теперь не Борис Тадич, а Томислав Николич…

Изменилось многое, вот только боль не стала меньше…

***

СЕРБЫ — НЕ ПТИЦЫ

Падение Сербской Краины. 10 лет трагедии

Около месяца назад Европа вспоминала трагические события в боснийском городе Сребренице, происшедшие  в июле 1995 года. Один из наших авторов и читателей, дабы показать, насколько важной пропагандистской акцией стала сребреницкая годовщина, предложил просто набрать слово «Сребреница» в одной из поисковых систем Интернета и оценить объем и характер публикуемых материалов. Впрочем, этого делать было не обязательно: даже в России, где о «преступлениях сербов в июле1995 года» говорилось значительно меньше, нежели в странах ЕС, узнать о том, сколько еще жертв эксгумировали и опознали, кто из высокопоставленных европейских лидеров поедет на мемориальные мероприятия, кто из сербских политиков уже принес извинения «за геноцид», а кто до сих пор упорствует, — было несложно и без всякого Интернета. Достаточно в эти дни было просто посмотреть новости по телевидению.

ПОПРОБУЙТЕ воспроизвести этот эксперимент с Интернетом, лишь заменив слово «Сребреница» на «Книн». Моя попытка в начале августа привела к парадоксальным, но, в общем-то, ожидаемым результатам. Самым «свежим» оказалось сообщение о голландском туристе, подорвавшимся 21 июля на мине при осмотре достопримечательностей Хорватии. Причем не в Книне (что ему там делать), а на острове, до этого считавшемся безопасным, а Книн в сообщении упоминался как раз в качестве одного из наиболее опасных мест.

«Но что такое Книн, и почему о нем вообще должны быть какие-то сообщения, да еще в начале августа», — наверняка подумают многие. Между тем именно 10 лет назад в августе 1995 года произошло, пожалуй, самое страшное военное преступление в ходе войн на территории бывшей Югославии, выделяющееся даже на фоне других кровавых драм, недостатка в которых там тогда не было. С 4 по 7 августа 1995 года в результате проведенной армией Хорватии военной операции «Буря» (Олуja) была полностью уничтожена самопровозглашенная на территории Хорватии Республика Сербская Краина, столицей которой и являлся город Книн. Тысячи сербов погибли, сотни тысяч стали беженцами.

2000px-Република_Српска_Крајина_мапа

Десять лет назад Европа этого не заметила. Точнее не захотела замечать. «Изгнание двухсот тысяч птиц из привычного ареала их обитания наверняка запустило бы механизм бурных протестов со стороны экологических и других движений. Но когда двести тысяч краинских сербов были единым махом выметены из их домов в Хорватии, очень мало кто в Европе или где-нибудь еще хотя бы заметил это», — писал год спустя после гибели Краины в статье «Сербы не птицы» Милорад Пуповац. Спустя десять лет ничего не изменилось, что особенно хорошо заметно на фоне масштабной скорби по жертвам Сребреницы.

Но чем вообще была Сербская Краина? Может быть, хорватские сербы – самозванцы, оккупанты на чужой земле? Нет, конечно: славянские народы, говорящие на одном языке, но исповедующие разные религии, веками жили на этих балканских землях, так что разделить их на «свои» и «чужие», чисто хорватские, чисто сербские или мусульманские – практически невозможно. И чревато большой кровью, что и показали события девяностых. Впрочем, тому, что население Книнской Краины на юго-западе Хорватии  в большинстве было сербским, есть и историко-политическая причина. Когда Хорватия входила в состав Австро-Венгрии, ее власти организовали на этих землях военное поселение сербских граничар, главной функцией которых была защита империи Габсбургов от набегов турок с территорий соседней Османской империи.

Но почему Сербская Краина вновь возникает как самопровозглашенное государство в начале 90-х? Что это: сепаратизм хорватских сербов? А с сепаратизмом, как известно, мировое сообщество борется: там, где ему это удобно и выгодно (а где неудобно и невыгодно, объявляет не сепаратизмом, а борьбой за национальную независимость). Но если назвать сепаратизмом провозглашение краинскими сербами своей независимости от Хорватии, то ведь, безусловно, сепаратизмом является и провозглашение независимости от СФРЮ самой Хорватии. Более того, все шаги по обретению суверенитета сербами были лишь ответными. 20 июня 1990 года Президиум Социалистической Республики Хорватия изменил название государства (выкинув из него слово «социалистическая»), а также символику. Вернулся былой хорватский герб времен Независимого Государства Хорватии (сателлита нацистской Германии) — «шаховница». Для любого серба, особенно серба, живущего в Хорватии, «шаховница» – символ геноцида, развязанного хорватскими националистами-усташами против сербского населения ( в одном печально известном концлагере Ясеновац погибло более полумиллиона сербов). Страшный призрак прошлого стремительно превращался в реальность настоящего.

Кстати, для западного общественного мнения были характерны насмешки над подобным мировосприятием сербов, его называли «атавизмом сербского национализма» и «паранойей». Любопытно, что еврейский народ в «паранойе» и «атавистическом национализме» то же общественное мнение обвинять и не думает, признавая за ним право на девиз «Никогда больше» и разоблачение фашизма в любых его проявлениях. Что бы было, если бы, скажем, палестинцы избрали символом своей Автономии свастику, несложно представить. А что делают с теми немцами, которые пытаются поставить под сомнение количество евреев, ставших жертвами нацизма, прекрасно известно: их привлекают к уголовной ответственности по законам Германии.

Между тем президентом Хорватии и лидером ее правящей партии ХДС тогда стал Франьо Туджман, последовательно занимавшийся такого рода «ревизионизмом», не только преуменьшая количество жертв усташеской резни, но и всячески обеляя период существования НГХ. Но для Запада он был вполне уважаемым и достойным партнером, справедливо боровшимся с «сербскими атавизмами». Кстати, лучше всего это, похоже, понимали в самой Германии, добиваясь через обострение ситуации в Хорватии (которую исторически воспринимали почти своей территорией) собственной геополитической реабилитации после поражения во Второй мировой. Иными словами, то, что не могла делать Германия у себя дома, она вполне успешно осуществляла руками хорватов.

И, как выяснилось очень скоро, «атавизм» отнюдь не был «атавизмом». Так что сербы имели все основания опасаться за свое будущее в рамках новой независимой Хорватии. По данным на апрель 1993 года, то есть еще за два года до падения Краины, на территории Югославии находилось 215 тысяч беженцев из Хорватии. Почему бежали?

Вот какие данные приводит в книге «История югославского кризиса» Елена Гуськова: «В Бани 27 сентября 1990 специальные отряды полиции арестовали 360 сербов, а сербы Петриня скрывались в казармах ЮНА. В Госпиче были арестованы 17 известных сербских интеллектуалов, вывезены за город и расстреляны без суда и следствия…. Особым видом запугивания сербов были минирования их домов, торговых палаток, служебных помещений… С 1991 по 1993 были разрушены 70 православных церквей. 11 апреля 1992 в Загребе была взорвана резиденция Загребско-Люблянской митрополии и Музей Сербской православной церкви, уничтожены исключительно ценные фонды музея».

А вот текст одной из листовок, объясняющей хорватам, как вынудить сербов «освободить территорию»: «Пусть возвращаются в свою Сербию. Пусть вернут десятки тысяч квартир, которые граждане Хорватии для них на своей крови построили… Выгоним их с помощью «мелочей» — не забывайте, что они ваши соседи! Паркуйте свои машины так, чтобы они не могли выехать на своих… Засуньте зубочистки в замочные скважины их квартир, чтобы они не могли войти… Будите их ночью телефоном каждые полчаса… Не разговаривайте с ними… Не позволяйте, чтобы ваши дети играли с их детьми».

Напомним, что хорватские сербы были такими же гражданами и местными жителями, как и сами хорваты, «возвращаться» им было некуда. А те, кто не хотел бежать, были вынуждены искать формы самоорганизации и государственного определения. Естественно, легче это было сделать там, где сербы проживали компактно и составляли этническое большинство. Так и появилась Республика Сербская Краина, причем по началу (в 1990 году) провозглашенная автономией в составе Хорватии. Но чем более радикальной становилась позиция Хорватии на разрыв с Югославией, чем большим репрессиям и гонениям подвергались хорватские сербы, тем непримиримее становилась и их позиция.

Отдельного обсуждения заслуживает тема, почему Сербская Краина оказалась нежизнеспособна и не смогла защитить себя в отличие от Республики Сербской, входящей в состав БиГ, подвергавшейся в те годы ничуть не меньшему политическому, военному и экономическому давлению. Очевидно, сыграла тут свою роль и численность сербов: в Хорватии они составляли 12% населения, а в БиГ – более трети. Но, главное, к несчастью краинских сербов, у них не нашлось таких политических и военных лидеров как Радован Караджич и Ратко Младич. Бывшие руководители Сербской Краины Милан Бабич и Милан Мартич организовать защиту своего государства не сумели. Мартич в настоящее время ждет суда в Гааге, а Бабич год назад приговорен МТБЮ к 13 годам заключения.

Впрочем, даже помня о предвзятости и политической ангажированности трибунала, невозможно избавиться от ощущения абсурда на крови, когда судят за этнические чистки в отношении хорватов на территориях, абсолютно, «до блеска», вычищенных в настоящее время от сербов.

Врнемся к хорватской операции «Буря» против Краины. Она началась 4 августа 1995 года, в пять часов утра, когда хорватская армия совершила нападение одновременно на всю территорию республики.

Вот свидетельства оказавшегося в те дни в Книне Милорада Бедова: «Бомбежка маленького городка Книна продолжалась целый день, заградительный огонь покрывал метр за метром каждый уголок. К восьми часам вечера артиллерийский огонь прекратился, и тогда действительно началась трагедия для сербов… Армия рассеяна и неорганизованно отступает, люди покидают свои дома, колонны автомобилей, тракторов, грузовиков, всего, что может двигаться… Непрекращающаяся колонна длиной более 10 километров. Хаос и отчаянье были полные. И тогда произошло настоящее преступление над беспомощными людьми. Колонна беженцев была у хорватов как на ладони, и они артиллерийским огнем с остервенением расстреливали ничем незащищенных людей… Путь от Краины до Сербии длиной около 700 километров длился как будто 700 лет… В пути из-за большой жары умирали дети, старики…».

Нельзя сказать, что проведение операции «Буря» было для кого-либо неожиданностью. Хорваты к ней долго и методично готовились, причем не без помощи западных, и прежде всего американских военных специалистов. И хотя формально поставка оружия в раздираемые войнами республики бывшей Югославии была запрещена, фактически это касалось только сербов. Но еще более значимой, нежели военная, являлась для Хорватии поддержка политическая. «Заведомая поддержка Соединенными Штатами действий в Краине и открытое, хотя и дозированное, последующее их оправдание зримо знаменует явный возврат к использованию клиентарных государств и силовой политики в региональных конфликтах», — писал в августе 1995 директор Лондонского института войны и мира Энтони Борден.

А в начале мая 1995 года Хорватия провела «генеральную репетицию» «Бури» — военную операцию «Блеск», в результате которой сербы были изгнаны из Западной Славонии. Хорваты же убедились, что мировое сообщество отнеслось к этому более чем спокойно, а политическое и военное руководство Краины не способно организовать защиту республики. Видимо, краинские сербы возлагали основные надежды не на собственные силы, а на помощь Югославии и Республики Сербской. Но подвергаемые постоянному давлению и санкциям адекватной помощи они оказать не могли.

Характерно, что 28 июля, когда новое, только что сформированное правительство Сербской Краины приняло решение принять участие в мирных переговорах в Женеве с хорватской делегацией, запланированных на 8 августа, армия Хорватии вторглась на территорию соседней Боснии и захватила города Грахово и Гламоч, дабы отрезать путь из Баня-Луки в Книн. Понятно, что к тому времени никакие переговоры Хорватия вести уже не собиралась.

Совершенно очевидно, что если бы югославская армия или войска боснийских сербов попытались бы действовать на территории Хорватии так, как вела себя хорватская армия в Боснии, они моментально были бы объявлены агрессорами и оккупантами. Но Хорватии все сходило с рук.

А что же мировое сообщество? Устами специального представителя ООН Ясуси Акаши оно выразило «обеспокоенность». Этим и ограничилось. Непосредственно перед началом операции «Буря» ооновские «голубые каски», разделявшие конфликтующие стороны, бесследно исчезли. Хотя не все. С оставшимися хорватская армия не церемонилась, обстреливая наблюдательные пункты ООН и используя захваченных миротворцев, наряду с сербами, в качестве «живого щита». По официальным данным, потери сил ООН составили 18 человек. По существовавшим правилам для защиты миротворцев полагалось подвергнуть позиции армии Хорватии авиаударам. Однако самолеты НАТО вместо этого бомбили лишь радарные системы армии Сербской Краины.

7 августа хорватский министр обороны Гойко Шушак заявил о полной победе и окончательной ликвидации Республики Сербская Краина, хотя убийства и изгнание сербов продолжались еще несколько дней, а грабеж их имущества — несколько месяцев. В эти дни представитель немецкого посольства К.Эндер по загребскому радио говорил, что «Германия разделяет радость военного успеха с хорватами и выражает им похвалу за эту войну».

Не была поддержана в СБ ООН и инициатива России принять специальную резолюцию в отношении Хорватии.

В РЕЗУЛЬТАТЕ операции, за которую Германия выразила хорватам свою «похвалу», от 200 до 300 тысяч сербов были изгнаны, несколько тысяч погибли и пропали без вести.

120 тысяч домов и квартир были оставлены сербами в Краине. С 4 августа по 15 ноября 1995 года, по данным МТБЮ, полностью или частично разрушены и разграблены 13400 домов в 278 деревнях. «Преследования краинских сербов были настолько крупномасштабными, что сербское население муниципалитетов Бенковац, Доний Лапац, Дрниш, Грачац, Книн… катастрофически сократилось».

Ныне, правда, многие считают, что справедливость восторжествовала, так как МТБЮ предъявил обвинения нескольким хорватским военным, в том числе и руководителю операции «Буря» генерал-полковнику Анте Готовине. (Показательно, что обвинения эти датированы 2001 годом, хотя роль Готовины в преступлениях была очевидна изначально.). А ЕС даже приостановил переговоры с Хорватией о вступлении в организацию, так как Готовина до сих пор не выдан трибуналу.

Но это только видимость объективности и справедливости. Ведь мировое сообщество не подвергает Хорватию политическому и экономическому давлению «за невыдачу военных преступников», как это постоянно происходит с Республикой Сербской и Сербией. В канун 10-й годовщины трагедии краинских сербов натовские вояки не устраивают облав и погромов на территории Хорватии, якобы для поиска скрывающихся, не хватают и не увозят в неизвестном направлении родственников Готовины, как делают это с семьей Радована Караджича.

Но важнее другое. Политическое руководство Хорватии к ответственности не привлекается. Обвинения иногда раздаются лишь в адрес Ф. Туджмана, так удачно умершего в 1999 году и превратившегося в очень удобного «козла отпущения». Для МТБЮ будто никаких других лидеров и руководителей в Хорватии девяностых годов и не имелось.

Слободан Милошевич в своей защитной речи на гаагском процессе цитирует слова хорватского министра обороны начала 90-х Мартина Шпегеля: «Проблему Книна мы разрешим так, что всех перережем. На то у нас имеется международное разрешение». Если учесть, что именно так все и произошло впоследствии, становится очевидным: главные виновники трагедии Сербской Краины отнюдь не только среди хорватских соратников Туджмана.

В Сербии в дни 10-й годовщины падения Краины объявили национальный траур. Хотя нынешние «демократические» власти главным виновником случившегося называют… Слободана Милошевича. Мол, не оказал помощи соотечественникам, не защитил. При этом отсутствие логики, когда сами же любую попытку такой помощи называют «военным преступлением», – их не смущает.

Президент Сербии Борис Тадич не спешит ехать в Книн, дабы почтить память невинно убиенных, как это он сделал месяц назад в отношении мусульман Сребреницы. Да и нет в Книне никакого мемориала для этого. Зато в честь 10-летия «великой победы» в Хорватии проводятся масштабные празднества и военные парады.

Сенат и конгресс США не принимают постановлений с требованиями к Хорватии покаяться в военных преступлениях. Соответственно не думают выражать свои сожаления парламент или правительство Хорватии.

И даже несчастный голландский турист, которому оторвало ногу противопехотной миной при осмотре достопримечательностей Хорватии, вряд ли связывает свою трагедию с трагедией хорватских сербов и не думает, что именно в его стране, в Гааге, продолжаются несправедливость и беззаконие, породившие драму распада Югославии.

Десять лет не существует Республика Сербская Краина. Мир забыл. Мир не заметил. «Сербы – не птицы»…

 

Екатерина ПОЛЬГУЕВА
«СОВЕТСКАЯ РОССИЯ», N 107 (12720), четверг, 11 августа 2005 года

 

2 replies »

  1. Уистину нема већег пацифисте и противника рата од оног кога је рат „ошинуо дал* по души, дал* по тијелу“… па и у самом рату ратник је „пацифиста“ (није иронија, пацификује непријатеља)! Али каже мој Народ: „…Србин не устаје на буну што му је мало већ што му је неправо…“ а ја онима којима је неправо небих више никада пожелио да им се њиви нови тамо гдје је бујао стари „Косовски Циклус“… да им о слободи уз гусли, по пештерама и кланцима пјевају „Слијепци“… да им се рађају синови по збјеговима… да као аманете чувају крхотине и дјелиће икона… да крију и закопавају књиге и кандила… па када мом Народу ово више никада небих пожелио, узех слободу (или бар онима који ово прочитају) да поручим….“…ПРАВДА СЕ ОД МОЋНИКА НЕ ДОБИЈА ВЕЋ ОТИМА…“ па макар на земљи Српској (а и другој) да камен на камену не остане!

    Свиђа ми се